Анатолий Днепров

В ноябре 1957 года критик американского журнала Astounding Science Fiction Питер Ш. Миллер впервые употребил термин hard science fiction (твердая научная фантастика), которая обычно понимается просто как НФ с упором на особую достоверность авторских идей. Главное, чтобы научность соответствовала основам знаний времени написания книги (последующие открытия не в счет). Основные темы твердой НФ связаны, как правило, с естественными науками, также к ней относятся реалистические космические истории и произведения о фантастических технологиях.

В русскоязычных статьях, посвященных классификации поджанров научной фантастики, данный поджанр зачастую именуется научной фантастикой как таковой или традиционной научной фантастикой, в противоположность фэнтези, космической опере, альтернативной истории, криптоистории и другим аналогичным жанрам.

ОТЦЫ-ОСНОВАТЕЛИ

Термин фантастика в обиход ввел французский критик Шарль Нодье еще в 1830 году (статья О фантастическом в литературе), имея в виду ирреальный вымысел. Долгое время фантастика существовала лишь в рамках общего литературного процесса, как один из приемов изложения. Первым почти профессиональным фантастом оказался великий мечтатель Жюль Верн, которого можно с полным правом счесть основателем твердой НФ. Свои произведения Верн снабжал подробными наукообразными лекциями, делая это весьма увлекательно. Даже абсурдная история о космическом путешествии внутри гигантского снаряда (С Земли на Луну) не противоречила современным для французского писателя взглядам, отвечая принципу научности здесь и сейчас.

Другим предтечей был, конечно, Герберт Уэллс, который при сочинении невероятных фантазий ухитрялся делать ряд блестящих предвидений. Например, события Войны в воздухе (1908) стали реальностью всего через несколько лет. Не зря Уэллс называл свои книги научными романами (scientific romances): Машина времени, Первые люди на Луне, Человек-невидимка, Война миров написаны с подкупающей научной достоверностью, если не технической, то биологической или эволюционной.

Пожалуй, лучшим фильмом твердой НФ можно назвать аниме-сериал Planetes (2003), где показано очень реалистичное недалекое будущее (2075 год), когда люди активно взялись за разработку ресурсов ближнего космоса. Герои фильма совершенно не похожи на киношных суперменов обычные работяги, банально собирающие космический мусор, представляющий опасность для межпланетного транспорта. Сериал очень проработан с научной точки зрения, но главное в нем мечта о космосе. Это не рай, не земля обетованная, космос несет много опасностей но герои все равно стремятся туда. Под влиянием именно такой фантастики люди отрываются от кормушек, чтобы зачарованно устремить взор в просторы Вселенной…

ЗОЛОТОЙ ВЕК НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ

Как отдельный жанр научная фантастика сформировалась в 1920-е, когда в США появились специализированные журналы, публиковавшие только фантастические истории. Огромная заслуга в развитии НФ принадлежит редактору Хьюго Гернсбеку, основателю журнала Amazing Stories (1926). Потом он выпускал другие издания, формируя спрос и стилистику. В США Хьюго Гернсбек фигура культовая, в его честь названа самая престижная фантастическая премия. На счету Гернсбека-писателя всего лишь один роман Ральф 124C41+ (1925) внушительный каталог блестящих научно-технических идей при ужасающем литературном качестве.

В 1937 году Astounding Science Fiction возглавил Джон Кэмпбелл, в течение долгих лет игравший роль дядьки американской фантастики (причем он и сам писал неплохие книги). С легкой руки Кэмпбелла на фантастическую тропу ступили многие прославленные авторы: Роберт Хайнлайн, Альфред Ван Вогт, Айзек Азимов, Лайон Спрэг де Кэмп, Лестер Дель Рей, Теодор Старджон, Генри Каттнер, Клиффорд Саймак. Время, когда Кэмпбелл возглавлял главный НФ-журнал Америки (с 1960 он называется Analog), вошло в историю как золотой век фантастики. И фантастическим балом тогда правила именно твердая НФ: Кэмпбелл тщательно подходил к отбору произведений, требуя от авторов оригинальных, но научно выверенных идей.

Высочайший стандарт научности и реализма установил Роберт Хайнлайн, который еще с начала 1940-х принялся выстраивать Историю будущего масштабную панораму развития цивилизации, наполненную технологическими, политическими и культурными изменениями. В 1947 году в нефантастическом журнале The Saturday Evening Post появился рассказ Зеленые холмы Земли: Хайнлайн стал первым автором НФ, который пробился в издание литературного мейнстрима. На протяжении последующего десятилетия он написал серию блестящих НФ-романов для юношества, заразив любовью к фантастике целое поколение. Его более взрослые книги Двойная звезда (1956) и Дверь в лето (1957) проложили путь для возникновения мягкой НФ (soft SF), где главенствовали отношения между людьми и этико-психологические переживания. А на рубеже 1960-х Хайнлайн вывел НФ из узкоспециального гетто на широчайший рынок современной культуры. Его Чужак в чужой стране (1961) стал первым НФ-романом, который возглавил список общенациональных американских бестселлеров, вызвав к тому же острую общественную полемику.

Из других ярких представителей золотого века заметный след в истории твердой НФ оставили Лестер Дель Рей (Нервы), Альфред Ван Вогт (Путешествия космического Бигля), Джордж Оливер Смит (Венера равносторонняя), Хол Клемент (Экспедиция Тяготение, Огненный цикл).

В нашей стране в 1920-е фантастических книг выходило немало, но к НФ большинство не имело отношения. Аэлита Алексея Толстого скорее пролетарская космоопера (наш ответ Бэрроузу!). Его же Гиперболоид инженера Гарина, Месс-Менд Мариэтты Шагинян, Иприт Виктора Шкловского и Всеволода Иванова авантюрно-детективные фантазии на тему неизбежной мировой революции. В сталинские же времена фантастика выполняла роль популяризатора научных знаний либо подменялась производственными романами о невероятных достижениях народного хозяйства и сокрушительных победах Красной Армии (В стране дремучих трав Владимира Брагина, Победители недр и Тайна двух океанов Григория Адамова, Первый удар Николая Шпанова). Исключение составляли лишь яркие книги Александра Беляева, которому постоянно доставалось от критиков-борзописцев, шельмовавших писателя за недостаточную партийность.

ЗВЕЗДЫ ЗОВУТ!

Настоящий бум твердой НФ наступил на заре космической эры, когда би-бип советского спутника заставил человечество дружно уставиться на звезды. Вслед за учеными в космос толпами хлынули фантасты. Несерьезная космическая опера с визгом метнулась на обочину, чтобы не быть затоптанной (впрочем, ее время еще придет!). В период научно-технической революции зажглись сверхновые нескольких авторов, чьи имена стали символом НФ. Великую тройку, наряду с Хайнлайном, составили Айзек Азимов и Артур Кларк.

Уже Приход ночи (1941), одна из ранних новелл уроженца Смоленщины Исаака Озимова, вошедшего в историю как Айзек Азимов, обратил на себя внимание оригинальной астрофизической гипотезой. Огромен вклад писателя в фантастическую кибернетику. Опубликованные в периодике рассказы были собраны в знаменитый сборник Я, робот (1950), ставший классикой НФ. В рассказе Лжец! Азимов, по подсказке Джона Кэмпбелла, сформулировал легендарные три закона робототехники главной этической доктрины для искусственных созданий, программной защиты против франкенштейнова комплекса (жажды причинить вред создателю-человеку). Да и сам термин робототехника, кстати, тоже придумал Азимов.

На основе классического труда Эдуарда Гиббона История упадка и разрушения Римской империи Азимов выстроил масштабную фантастическую сагу Академия (Основание) гимн науке как Поводырю человечества. Ученые-психоисторики, опираясь на статистический анализ, моделируют Темные Века галактической цивилизации, которые, однако, можно подкорректировать. В Академии (первый роман писался в 1940-х) Азимову фактически удалось предсказать появление клиометрии и футурологии.

В 1961 году вышел роман британца Артура Кларка Лунная пыль, ставший символом реалистичной, хоть и нудноватой космической НФ (в противовес нереальной космоопере). Но гораздо раньше Кларк зарекомендовал себя как создатель яркой концептуально-философской фантастики (Город и звезды, Конец детства). На основе его рассказа другой британец Стэнли Кубрик снял один из величайших НФ-фильмов, 2001: Космическая одиссея, который затем Кларк переписал в одноименный роман (1969). Более поздние романы и повести Кларка Свидание с Рамой, Фонтаны Рая, Песни далекой Земли, Солнечный ветер, Встреча с медузой также вошли в золотой фонд твердой НФ. Из других ярких имен отметим Пола Андерсона, Джеймса Блиша, Ларри Нивена, Дэймона Найта, Фредерика Пола.

В СССР середина века прошла под знаком безоговорочного господства фантастики ближнего прицела, типичными представителями которой стали произведения Александра Казанцева и Владимира Немцова. Появление романа Ивана Ефремова Туманность Андромеды (1957) символично совпало с периодом идеологической оттепели, в том числе и для отечественной НФ. Примерно полтора десятка лет советская научная фантастика была на подъеме: братья Стругацкие, Кир Булычев, Дмитрий Биленкин, Север Гансовский, Георгий Гуревич, Ариадна Громова, Александр и Сергей Абрамовы, Генрих Альтов, Сергей Снегов, Игорь Росоховатский, Анатолий Днепров, Владимир Савченко и многие другие… Хотя советская НФ развивалось обособленно от мировой, в 60-х мы ни в чем и никому не уступали!

КРИЗИС И ВОЗРОЖДЕНИЕ

На рубеже 1970-х западный фантастический мир захлестнула новая волна, одной из характерных черт которой было агрессивное неприятие классической НФ, детища Гернсбека и Кэмпбелла. Если коротко, программной мыслью очень разных по стилю апологетов нью-вэйв было стремление писать фантастику по законам современного литературного мейнстрима. А сложившиеся к тому времени жанровые каноны в топку! Продолжала активно развиваться мягкая НФ, как губка, впитавшая в себя многих авторов новой волны. Воскресла модернизированная космоопера.

На этом фоне твердая НФ заметно увяла. Нет, продолжали работать многие ветераны, появлялась яркая молодежь. Однако для достижения успеха требовалось нечто большее, чем оригинальные научные идеи. Поэтому наиболее яркая твердая НФ включала в себя элементы других фантастических направлений: Анналы хичи Фредерика Пола, СоВладение Джерри Пурнелла, Бесконечная война Джо Холдемана, Мир-кольцо Ларри Нивена, их с Пурнеллом совместные бестселлеры Мошка в зенице Господней и Молот Люцифера.

Твердая НФ довольно энергично преодолела временный кризис семена новой волны упали на благодатную почву. В 1980-х, несмотря на революцию киберпанка, маргинальной антиутопии эпохи хай-тек, более традиционная НФ заблистала новыми именами (Вернор Виндж, Чарльз Шеффилд, Стивен Барнс). Особый успех выпал на многотомные эпопеи: Возвышение Дэвида Брина, Культура Иэна Бэнкса, Союз-Альянс Кэролайн Черри, романы Пейзаж времени Грегори Бенфорда, Музыка, звучащая в крови Грега Бира. Хотя старомодный фантастический научпоп еще пользовался спросом, свидетельство тому ставший бестселлером роман Контакт знаменитого астронома Карла Сагана (1985).

В отечественной фантастике не было новой волны, хотя несколько ярких звездочек в 70-е все же зажглось (Сергей Павлов, Зиновий Юрьев, Александр Щербаков), да и ветераны не сдавали позиций. Однако советское руководство заметно охладело к НФ, доходило до закрытия профильных редакций и клубов любителей фантастики. Впрочем, новые книги Булычева и Стругацких по-прежнему читала вся страна.

ПАЦИЕНТ СКОРЕЕ ЖИВ…

Ныне часто приходится слышать стоны о смерти настоящей научной фантастики, но это далеко не так. Конечно, есть мощное давление со стороны эскапистского фэнтези, что обусловлено вполне закономерными причинами вроде пресыщения технологическим прогрессом и страха перед смутным будущим. Да, освоение космоса застопорилось, что вызвало упадок интереса к серьезной звездной НФ. Однако научные достижения последних лет позволили гораздо больше узнать о человеке и его возможностях. Отсюда пристальное внимание фантастов к генетике и биологии. Киберпанк прожил недолго, успев, однако, породить весьма перспективную киберфантастику.

На самом деле с твердой НФ произошло примерно то же, что и с другими фантастическими направлениями, которые почти беспрепятственно перетекают друг в друга, причудливо при этом видоизменяясь. Фантасты смело экспериментируют, смешивая темы, сюжеты, стили. За последние лет пятнадцать в твердой НФ заблистали новые имена: Дэн Симмонс, Питер Гамильтон, Джон Райт, Аластор Рейнольдс, Чарльз Стросс, Роберт Сойер, Нил Эшер, Ричард Морган, Джон Скальци, Кен Маклеод… Другое дело, что знаковые книги многих западных авторов просто не доходят до отечественного читателя, который, в массе своей, похоже, к твердой НФ глубоко равнодушен.

Ведь после распада СССР, естественно, отдала концы и советская фантастика. Прилавки завалили переводным продуктом, часто весьма сомнительного качества, который многие молодые отечественные авторы восприняли как пример для подражания. В итоге отдельные проработанные научные книги теряются в массе откровенно коммерческого космооперного чтива, авторы которых явно ориентируются на западные образцы полувековой давности. Издатели держат руку на пульсе: зачем выпускать серьезную НФ, если ее практически не читают? Гораздо проще нашлепать тучу самопальных космический авантюр или околомагической жвачки… Впрочем, все изменяется и течет а значит, научная фантастика просто обязана взять реванш и на русских просторах.

Борис Невский
Мир фантастики

Десять книг классической твердой НФ:

Роберт Хайнлайн Пасынки Вселенной
Артур Кларк Фонтаны Рая
Айзек Азимов Академия
Хол Клемент Экспедиция Тяготение
Александр Беляев Звезда КЭЦ
Карл Саган Контакт
Аркадий и Борис Стругацкие Полдень, XXII век
Ларри Нивен и Джерри Пурнелл Мошка в зенице Господней
Георгий Гуревич Мы из Солнечной системы
Иван Ефремов Туманность Андромеды

5 comments

  1. Из новых крутых НФ авторов забыли Питера Уоттса, Питера Гамильтона, Алестера Рейнольдса, Хану Райаниеми, Лю Цисинь, Иэна Бэнкса и Иэна Макдональда.

  2. Читала Полдень 22 век и Туманность Андромеды. Рекомендую, особенно Полдень

  3. Антон, Автостопом по галактике, Гиперион, Основание, Ведьмак, Берсерки

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

*